?

Log in

No account? Create an account

Сообщество любителей гор и альпинизма

Previous Entry Share Next Entry
exss @ 04:17 pm: АНДРЕЙ ВОЛКОВ: "Нужно будет изменить нашу конституцию - устав ФАР"

 
Интервью журналу «ЭКС». Часть 2.

(начало декабрьского интервью президента Федерации альпинизма России Андрея Евгеньевича Волкова журналу «ЭКС»)

Сергей Шибаев: Не очень согласен с вашим тезисом о том, что у нас - сборище индивидуалистов, и общинность россиян – это миф. У альпинистов, достигающих больших высот и званий - да - уровень индивидуальности и эгоизма выше. Но, в общем, мы все-таки больше коллективисты, чем каждый сам по себе…
Ну, хорошо – поговорим за индивидуальное. Об индивидуальном членстве. Вопрос важный, и при кажущейся простоте понятия, возникают вопросы. Мы как раз накануне обсуждали этот момент на Правлении питерской федерации. У нас вопрос членства – вопрос достаточно плотно контролируемый. Сумма взноса состоит из части, остающейся в клубе; части, остающейся в региональной федерации и части передаваемой в ФАР. То есть, альпинист единовременно платит в три адреса. И до сих пор размер взноса, передаваемый в ФАР, был очень невелик.
На конференции прозвучала цифра годового взноса в ФАР в 500 рублей.  При этом кто-то говорит, что и 1000 - не проблема, а кто-то считает, что 500 -  это слишком много. У нас, в Петербурге, взнос был 350 рублей. Из них 2/3 оставалось в регионе и 1/3 уходила в Москву. Вот, чтобы нам рассчитать корректно размер взноса, и люди понимали, что, куда и сколько - надо учесть эти три ступеньки. Это с одной стороны. Кто будет заниматься этим вопросом, определением суммы? Кто учтет местные нюансы?
Андрей Волков:
Действительно, вектор перехода на индивидуальную систему – вектор стратегический. Потому что альпинизм - это небезличная система. Это личные взаимоотношения человека с регулирующей его деятельность организацией.
Я отдаю себе отчет в том, что система четырехуровневая – человек-клуб-региональная федерация-федеральная организация.
И ситуация серьезна в чем? Надо заново определить взаимоотношения и полномочия между клубами, региональными и федеральным центрами. И человеком.
Мы готовим эту схему – новый устав. Фактически надо переписать устав. И принять его заново. Тем более что – Вы знаете – 4 декабря вышел новый закон о спорте. Он предписывает нам изменить Устав в соответствии с законом. Хотим мы этого или нет.
Поэтому возникла такая идея: в марте-месяце состоится первое большое заседание Правления ФАР, и за день до этого я хочу провести такой стратегический семинар, где мы должны проиграть все ситуации. Я хочу, чтоб там были яркие представители клубов и общественности, представители слабых и сильных регионов, федералы и индивидуалы. Эти 4 группы по 6-7 человек в каждой должны разыграть схему. Будет предложена схема новых взаимоотношений, и они должны ее обсудить и раскритиковать с разных сторон. Тут нужно 8-10 часов работы. Это будет либо суббота, либо пятница.    Дату я сейчас Вам назову, чтобы можно было ее в журнале опубликовать (смотрит календарь) – 29 февраля-1 марта.
Мы будем немного не демократичны: приглашения будут индивидуальны, но с учетом того, что я Вам сейчас сказал.
Кстати приглашаю и Вас сразу на это мероприятие.
Нужно будет изменить нашу конституцию. Вопрос маленький – индивидуальное членство, а надо будет переделать  всё.
Почему я на конференции и объявил, что директивно вводить индивидуальное членство мы не будем. Есть год. Надо определиться с ценой вопроса. А если будем платить взносы, как раньше - просто не надо этим заниматься.  Обязательства должны быть серьезными. Со всех сторон.
Мы сейчас, прямо говоря, работаем за свои деньги. Мы ничего не получаем. Мы ничего никому не должны. А надо, чтобы нас наняли, как это делается на Западе, и спросили с нас: что вы сделали для нас на наши средства? А сейчас это все как бы на товарищеских основах.

С.Ш.: Тем не менее, часть членов альпинистского сообщества считает, что ФАР – это государственная структура; там работают за зарплату чиновники, и они должны нам, и все, что они не делают - все не так, как всё в этой стране и делается… Вот такое есть убеждение. И когда людям объясняешь, что это не так, они очень удивляются. Когда людям говоришь, что мы – общественная организация и, согласно уставу, подчиняемся решениям конференции, которая состоит из делегатов, выбранных на местах, а Правление - это опять же выбранные общественники – люди округляют глаза…
А.В.:
Это важно, и я не хочу вам льстить… Без вас, журналистов, нам очень сложно объяснить какие-то вещи массе людей.

С.Ш.: Возникает другой вопрос. Прозвучало, что малочисленная  организация – а ФАР является таковой с 10000 человек – является маловлиятельной организацией. И одной из главных целей Вы назвали увеличение численности членов федерации в несколько раз - например, до 50000. Это достойная цель и задача. Но как это сделать?
Может быть, взять за образец конструкцию немецкого альпийского союза, который объединяет под своей крышей всех, кто ходит в горы с какой бы то ни было целью? Как известно, под одним зонтиком у немцев находятся и альпинисты, и байкеры, и бэйсеры, и скалолазы, разбитые по отдельным секциям и живущие по своим планам и желаниям.
Вот у нас сейчас в кризисном, можно даже сказать «бесхозном», положении оказались горные туристы - люди которые по духу, менталитету, образу действий очень близки нам; куда ближе, чем скалолазы или ледолазы. У нас в Питере есть примеры, когда ребята из туристских клубов приходят в федерацию альпинизма и записываются. Людям хочется быть в функционирующей системе. Но при этом возникает масса вопросов организационного толка. Может быть, есть смысл обсудить перспективы объединения с этими ребятами, коих достаточно много?

А.В.: Вы сейчас открыли всю мою стратегию… Я двигался в этом направлении, я об этом думал уже несколько лет назад… Была развилка, от которой можно пойти в разные стороны. Либо это - федерация, которая обслуживает элитных спортсменов; либо это путь, о котором сказали Вы, и где спортсмены, образно говоря, занимают маленькую комнатку в огромном здании. Я считаю, что стратегия во втором подходе.
Да - это вызовет «конфликт» с группой наших больших именитых спортсменов, но трансформация неизбежна. Вы выше упомянули о том, что нас считают госчиновниками. Когда-то примерно так и было. ФА СССР вместе с профсоюзами была своеобразным каналом перераспределения средств, в разной форме - через финансирование чемпионатов, путевок в альплагеря…
Это все закончилось. Мы старую стратегию распределения – раньше деньги, теперь звания - можем реализовывать, но лично для меня это странно. Тогда кто-то другой должен возглавлять федерацию, основной целью которой станет поддержка элитных спортсменов, которых можно собрать в одном зале. Все  мастера спорта, и те, кто ходит на 5-ки, 6-ки - все влезут в один зал. Наберется человек 800 со всей страны… 
Парадокс состоит в том, что если заниматься только этими людьми - это ловушка. Большие спортсмены вспоминают о федерации, когда нужно только присвоить звание. Вообще-то им и не нужна федерация - они и так самодостаточные люди. Я уже говорил: сам был таким мастером международного класса, которому федерация была до лампочки…
Федерация нужна другим людям - той огромной массе, которая хочет поехать в горы, но не знает, куда придти для этого. Тем людям, которых мучают вопросы: что страшно - что нет, где взять снаряжение, какое снаряжение, кто нас поведет в горы, смогу ли я взойти на вершину. Даже когда начинаешь рассказывать про Эльбрус - Вы это знаете по своему опыту - надо развеять с десяток мифов, а потом сделать первый шаг.
Вот федерация и должна быть точкой входа  человека в этот красивый мир. Это идеалистическая деятельность, и я ею занимаюсь из идеалистических соображений.
После 22 лет занятия альпинизмом без перекура, я считаю, что альпинизм - это такая человеко-строительная машина. Она гораздо эффективнее, чем система образования и многие другие формы становления человека – человеком. Мне занятия альпинизмом очень много дали, поэтому я в это вкладываюсь и считаю, что это должно существовать. Это один из самых эффективных способов, когда человек становиться человеком. Горовосхождения для меня – это, фактически, образовательная система,  и я хочу вкладываться в альпинизм, как в образовательную систему, а не только как в систему, которая предоставляет набор удовольствий или является распределителем званий и денег. Ни то, ни другое мне не интересно. Как большая образовательная система она мне интересна.
Треккеры не менее, а может и более важны, чем мастера спорта. Но я отлично понимаю, что если не будет образцов, которые на красивых картинках, красиво залезают на красивые горы, то люди, принимающие внизу решение поехать на пляж или  в горы, не примут эти решения в правильном ключе. Если нет Тотмяниных, Одинцовых, Шабалиных – люди поедут пить пиво на пляже.
Мастера же должны быть образцами. Вот почему мне грустно, когда эти образцы начинают выяснять отношения в СМИ. Не потому, что они не должны выяснять отношения – пусть выясняют, - а потому, что они дезавуируют этот храм. Мы то можем понять, прозанимавшись 20-30 лет, насколько там все жестко и цинично. Но не надо это пиарить, поскольку это для тысячи человек. Хочется, чтобы остальные десятки тысяч занимались другим… Поэтому я занимаюсь с министерством обороны. Поэтому я трачу время на МЧС - а не потому, что я испытываю к этим организациям особую любовь. Я люблю своих друзей, хочу с ними ходить в горы, но из этого не сделаешь инфраструктуру.

С.Ш.: Вот уже сколько лет мы слышим, что в России отсутствует национальная идея… Мне кажется, что и у ФАР отсутствует некая «национальная идея». Ведь под крышей ФАР собрано более 50 региональных организаций со всей страны, но люди на просторах от Калининграда до Камчатки, не чувствуют себя членами одной организации, одного клана. Какие, по-Вашему, шаги нужно предпринять, чтобы изменить это положение?
Для примера: у нас в Питере много лет десятком человек раз в год проводится фестиваль «Скалолазание для всех», где собирается до полутора тысяч человек. Люди разного пола и возраста, приезжают из разных городов, с разным отношением к горам и скалам, разные по квалификации и опыту. Но там они чувствуют себя единой общностью, в одном ментальном поле…

А.В.: Аналогичное мероприятие мы хотим провести этим летом в Узунколе.  Это будет фестиваль, в рамках которого вместе с чемпионатом России по альпинизму мы хотим провести мультигонку, провести юношеский чемпионат, еще какие-то мероприятия, и все это сделать одновременно. И это будет другой масштаб.
Отвечая по сути вопроса: согласен – надо менять ментальность. Ко мне на той же конференции подходит человек и говорит: «Я много лет ходил в горы, сейчас завязал, не хожу, но хочу быть сопричастным. Могу ли я быть членом федерации?». Я, конечно, отвечаю утвердительно…
Если люди не встречаются и не разговаривают друг с другом, то у них исчезает ощущение, что они являются частью чего-то целого. Поэтому я буду убеждать всех региональных лидеров, приезжать на расширенные заседания Правления.  Меня и критиковали за эту идею – «мы вот тут работаем маленькой сплоченной группой правления, а они нам только мешают». Все с точностью до наоборот.
Далее: вместе с министерством обороны и министерством образования мы сейчас отрабатываем новую схему призыва, в которой хотим пробить идею призыва на службу в горно-стрелковые войска тех студентов, что занимаются в альпклубах и секциях. А для этого, нужно чтобы эти горно-стрелковые части были элитными - как десантные войска. А для этого надо убедить  руководящих товарищей из министерства обороны, которые отвечают за подготовку в армии. Такая длинная цепочка… Но, если удастся – а я в это верю – это будет здорово. И если люди будут гордиться, что служат в элитных войсках – а горнострелковые части во всем мире элитны – это будет здорово.
Еще одна идея, над которой сейчас работаем: ВУЗы нынче получают деньги на оздоровление студентов. Если это поток отчасти направить на погашение  расходов для поездок в горы и альплагеря, то будет замечательно. Проблема в том, что деньги появились, а провайдеров услуг - работающих альпинистках  баз, с развитой инфраструктурой, которые могут гарантировать ВУЗам качественный прием студентов, и в определенном количестве – у нас практически нет. Государство готово вложить эти деньги, а мы не успеваем оказать эти услуги.
Подытожу: альпинисты - это более сознательные люди по сравнению с остальной частью общества; поэтому им «навешать лапшу на уши» невозможно. Альпинисты – это люди высокой организации, принимающие решения в самых разнообразных ситуациях. Поэтому - что касается идеологии - я думаю, тут мы легко разберемся.

С.Ш.: Насколько, по Вашим ощущениям, после всех разговоров и переговоров с УИАА проведение чемпионата мира по альпинизму является реальным?
А.В.: Это не безнадежная идея. Она, конечно, будет встречать сопротивление среди людей старой школы - в первую очередь, среди американцев. Но я считаю, что начинать надо с фестивалей; более того, я считаю, что Россия должна быть законодателем мод в этом вопросе. Я верю, что идея осуществиться. Возьмем, к примеру, ледолазание: с каких-то маленьких комнатных дел этот вид вырос до мировых чемпионатов и кубков, создал свою федерацию, и финансирование иной раз получает больше, чем альпинизм. Пока ледолазание не выделилось в отдельный вид спорта, хотя такие попытки предпринимались лидерами мирового ледолазания и ски-альпинизма. Да, скалолазы тут сыграли несколько провокационную роль, выйдя из УИАА - они подали пример ледолазам и ски-альпинистам. Но у нас существуют большие различия между тем, что представляет ледолазание и ски-альпинизм в России и в мире…

(продолжение следует)



Powered by LiveJournal.com