"33 ДНЯ БЕЗЕНГИЙСКОЙ ЗИМЫ". Часть 4. СПАСАЙТЕ, КТО МОЖЕТ

 11 марта в 9:30 на столе директора альпбазы «Безенги» зазвонил телефон: оперативный дежурный МЧС КБР сообщил ему, что радиолюбитель из пос. Майский перехватил в радиоэфире сигнал о помощи. А в 10:00 на связь с базой вышла сама Стаканкина. На этот раз принимающие и передающая вступили в контакт, и Настя рассказала о ситуации. Медленно, но неотвратимо, как винт взлетающего вертолета, завертелась вся машина ПСР – поисково-спасательных работ.

Настя Стаканкина: «В этот день мы с Быковым вышли в сторону Джанги Восточной. В 18:00 подошли под жандарм «Ледовый купол». Как раз был сеанс связи, и нам сообщили, что нас завтра, возможно, снимут вертолетом. Мы вырыли пещеру... На следующий день вертолет прилетел и скинул нам две заброски. Одну мы видели: я ее подобрала сразу же. Как сбрасывали вторую,  не видела: о ней нам сообщили на следующий день по связи.  Назавтра, 13 марта,  была непогода: шел снег, видимость метров 20, дул ветер, и на поиски второй заброски у меня ушло часа два. По рации сказали: ждать команды на выход, самим вниз не двигаться».

11 марта  в 15:00 из аэропорта Адлер курсом на Нальчик и далее в Безенги вылетел вертолет МЧС Ка-32, который взял на борт 4 сочинских спасателей. К месту происшествия также выехали  спасатели Северо-Осетинского ПСО, спасатели из Ставрополя и Кисловодска и 12 спасателей Эльбрусского ПСО.

Всего под склонами Джанги соберется 32 спасателя со всего Кавказа. Эти сборы можно объяснить только одним – готовить дорогу наверх и спускать вниз в условиях зимнего пятитысячника – подобное происходило во второй раз за почти столетнее альпинистское освоение района. А в новейшей истории такого просто не было.

Первый день работы – 12 марта - МЧСовский борт сделал максимум возможного: сбросил заброску пострадавшим, газ, продукты, спальный мешок, рация, 100 метров веревки, ледобуры и другое снаряжение для спуска. Вертолет сделал два рейса со спасателями на хижину "Джанги-Кош" и один рейс - после того как стала портиться погода  - до а/б "Безенги". Это было большим подспорьем при организации работ, хотя сначала МЧСовцы рассчитывали  высадить первую группу прямо  под маршрут 4Б на «3700», но пилот сел у Джанги-коша. Это замедлило работу, но летчику виднее: сказал нет - значит нет.
Естественно, что горный опыт у имелся всех спасателей (другой вопрос,  у всех ли имеется опыт подъемов по зимним 4Б и выше). Но какой опыт не есть, а физиологию даже ЗМСу не изменить. Чудес не бывает: не может человек с уровня моря человек попасть на «3200», а оттуда ходом на «5000». Поэтому встал вопрос акклиматизации. По тем же законам люди в горах проходят в среднем 5-7-дневный цикл акклиматизации в зависимости от опыта, физформы и особенностей организма. И приказом по ПСО физиологию не отменишь. С другой стороны, 5-7 дней ждать на вершине Джанги - тоже ни к чему. Это ж горы - счет, бывает, на часы идет. Вот такой ребус, организованный выпускниками одного из лучших ВУЗов страны, предстояло решить ребята из ПСО, многие из которых академиев не кончали. 

Когда 12-го высаживались на «Австрийках», было солнечно, довольно тепло -5-7 градусов, небольшой ветер.
13-го с 8 утра начали работать на маршруте, и тут уже все стало по-другому: снег, метель, температура упала до -15, очень плохая видимость.
Адилбий Ахкубеков: «На маршруте и на подходах снег был рыхлый, мосты на трещинах слабые (мост толщиной 1 метр не выдерживал человека). Для провешивания перил на маршруте в некоторых местах приходилось докапываться до скал через лед и снег в 1-1,5 метра. На открытых скалах натечный лед. Лавины со Шхары доставали начало маршрута. Днем они шли с интервалом в пол часа. И на самом маршруте была большая опасность схода лавин. Бог миловал, и за время работы ни разу лавина не сходила на самом маршруте, хотя снежных досок хватало и в некоторых местах пришлось уходить с нити маршрута выбирая гребневые участки».

В альплагере действия координировал Борис Тилов, начальник Эльбрусского ПСО. На хижине "Джанги-кош" руководил действиями спасателей начальник ПСП "Шхельда" Игорь Череску.  Непосредственно на маршруте

единоличного руководства не было, действовали по обстоятельствам.

Когда только приступали к началу работ, самым проблемным виделись подходы под маршрут. От хижины до начала маршрута надо по дуге пересекать сильно разорванный ледник. Большая лавиноопасность, как со стороны Шхары, так и со склонов пика Варшава и на самом маршруте. Проблемой была и доставка части снаряжения из а/б "Безенги" на хижину "Джанги-кош", так как из-за плохих погодных условий вертолет не смог

один рейс со спасателями и снаряжением добросить под стену и высадил их на базе "Безенги". Ребятам понесли снаряжение из "Безенги" под маршрут на себе.

Маршрутом подъема – простая, но очень длинная 4Б.  Первые 600-700 м - скалы 2-3 к.с. с уклоном 45-55 град., потом длинное снежное ребро, выводящее к скале «Черный жандарм» (там около веревки лазания 3-4 к.с.) и опять снежное ребро выводящее на гребень стены. По нему через Восточную Джанги к Главной.

Сергей Веденин: «У нас на первых сотнях метров был ровный снежный склон с отдельными камнями. Снег зимний, очень пухлый, и ступени вообще не формовались - просто копали канаву. Плюс реальная лавиная опасность. При попытке организовать страховку и добраться до камней, выкопали яму больше роста, но до камней не достали. В дальнейшем били шлямбурные крючья в выступвюшие из снега скалы. Летом это будет выглядеть, как трамвайная линия – от уровня склона до этих шлямбуров будет , наверное, метра 3-4. Работа шли медленно - снег, шлямбура и плюс было принято решение сразу провешивать весь маршрут перилами для спуска».
Перила провешивали по всему маршруту: насколько серьезны травмы Быкова, никто не знал, но допускали, что сам он идти не сможет и придется его нести.

На маршруте работали две тройки; остальные подносили снаряжение,

поставили промежуточный лагерь под самим маршрутом, маркировали ледник.

В первый день путь пробивали Гончар, Ахкубеков, Коляс; снаряжение подносили Киряков, Веденин, Лелюкаев. Во второй день вперед вышла тройка из Кисловодска и Домбая, сочинцы подносили под маршрут снаряжение.
Ставропольцы и осетины (две группы по 7-8 человек) тащили грузы от а/л «Безенги» - снег был очень тяжелый, и шли они на хижину полтора дня…

Мысль снять пострадавших вертолетом конечно приходила в голову. Но на «5000» вертолеты не так часто садятся, чтобы это стало привычным делом. Потолок полета, опыт и допуск пилота, погодные условия – каждый из пунктов способен перечеркнуть все ожидания, с этим связанные.

На вертолет сами спасатели, видя изменчивость погоды, сильно не надеялись. К середине дня 14 марта перила были протянуты примерно до «4300». Рассчитывали через пару дней добить до пострадавших. Прямо скажем, расчет спорный. Но парни на горе ломили вперед, не обращая внимания на непогоду и прочее…

А вот начальство МЧС про ухудшение погоды думало – уже все центральные телеканалы страны с утра до вечера информировали россиян о страде на Джанги. Корреспонденты, как мухи на обеденном столе, сновали по двору нальчинской базы «Безенги». Тут же были родители Быкова и Стаканкиной. родители. Все это нервировало, и 13-го числа начальство прониклось, что финал  на виду у всей страны  может случится разным… Это ж горы - там и помереть можно.

Руководство МЧС полагает возможным привлечь к спасам альпинистов. Запрашивает ФАР. Исполнительная дирекция ФАР в свою очередь тут же связывается с Красноярском, Питером и московским клубом им. Демченко, чьи команды недавно вернулись с гор. От всех приходит подтверждение: «Готовы вылетать».

По слухам, после долгих сомнений Тилов дал добро. Сомнения понятны: «левые» люди (среди которых известные мастера спорта, чемпионы России, обладатели «Золотых ледорубов»), конечно, помогут, но не будет ли эта помощь расценена, как слабость собственно горноспасателей МЧС? С другой стороны, кому, как не Тилову, знать, что люди в горах умирают на счет раз…

14-го  альпинисты сидели на рюкзаках, спасатели пробивались к выходу на ребро, а вертолет МИ-6  «Эльбрусавиа» завершил работу с коммерческой группой туристов хели-ски и находился в Азау. Как оно там случилось, не знаю, но человек с необычной и небезызвестной фамилией Зон-Зам, в силу имеющихся у него возможностей арендатора борта, направил вертолет в Безенги.  

Нальчик был в зоне сплошной облачности,

Ка-32 сидел в покрытом туманом аэропорту Нальчика и вылет ему не

давали синоптики. А на Австрийках было солнечно, тепло, - 5, и небольшой ветер. И хотя пилот МИ-8 район Безенги не знал, но махнул прямо туда.  Найдя таки Джанги-кош, вертолетчики взяли на борт Владимира Гончарв, Адилбия Ахкубекова, Александра Коляса и махнули на вершину. Спасатели были полостью одеты и экипированы для автономной работы, и, в случае чего, были готовы спускать пострадавших вниз без вертолета.

Настя Стаканкина: «За ночь у Максима так  сильно разболелись ноги, что он не мог наступить ни на одну. Ни о каком передвижении не было и речи.  Где-то в 16 часов неожиданно услышали звук вертолета. Я выскочила из пещеры, связалась по рации со спасателями. Они сказали: готовьтесь – снимут.»

Вертолет был не голубой, но волшебник в нем имелся. Это был командир экипажа Борис Маслюков. Он «подвесил» машину в 80 метрах от пещеры над относительно пологим снежным склоном. Тройка спасателей метров с двух дюльфернула из вертолета на снег. Машина тут же ушла в небо и начала кружить над пещерой.

Адилбий Ахкубеков: «Между местом высадки и пещерой была трещина. Пещеру пострадавшие оборудовали в бергшрунде. Нужно было спуститься в берг на два метра, и со дна пещера метра на четыре уходила в склон»

Адилбий по пути провалился в трещину, вылез с помощью коллег, добрался до пещеры, подтянул к себе туриста. «Меня мама в жизни так не обнимала крепко, как этот парень, - вспомнит позже спасатель. - Обхватил его за плечи – и перебежками к вертолету, который завис над площадкой».

Со стены Настю и Максима сняли 14 марта в 17:45.

15 марта.

Сергей Шибаев: «Настя, что бы по-Вашему, надо было сделать иначе, если траверс начинать сначала?»
Настя Стаканкина: «В принципе, изначально всё было спланированное правильно.»…

(продолжение следует)